Итак, слово Василию Нацентову: "Когда я думаю про образ настоящего поэта, я сразу представляю моего старшего друга Бориса Ивановича Николаева. Сейчас он живет в Каменной Степи - рукотворном оазисе и знаменитом научном центре. Каменная Степь - наша общая малая родина.
Мой прадед Василий Акимович Ефремов и его отец Иван Николаевич Николаев вместе ходили на охоту, на "хрущевской" кухне, где мы сейчас ведем неспешные разговоры о литературе, пили "Столичную" - я знал поэта Бориса Николаева еще до своего рождения. Наша дружба была неизбежна.
Мой любимый поэт живет в третьем подъезде
Здесь все: и Каменная Степь, и общая история, и даже соседство - мы живем в одном доме (я в первом подъезде, а Николаев - в третьем). Но главное, конечно, в другом - в поэзии. Наша с Борисом Ивановичем жизнь непредставима без нее.
У всякого поэта трагическая судьба, даже если внешне она выглядит благополучно. Трагедия поэта в том, что он поэт. И каждый справляется с этим как умеет. Судьба поэта Николаева трагична и благородна. Сейчас же - скромный провинциальный быт. Дача на берегу пруда и облесенной балки. Рыболовная удочка. И, наконец, стихи. Настоящие русские стихи. Незаменимые и единственные..."
Юрий Бородин, литературовед:
Поэзия Бориса Николаева - это тот случай, когда стихи со всей очевидностью глубоко увязаны с жизнью поэта. И кажется, понятно и естественно, почему Борису Николаеву так необходимо вновь и вновь "переживать пережитое": там в далеком-близком прошлом все его самые родные люди живы, с ним, - и прежде всего постоянно воскресаемый из небытия образ погибшей жены Елены... Печать собственного переживания, наложенная на конкретные вещи, еще не успевшие остыть в воспоминаниях, делают поэзию реалистичной, ощутимой, как глухой стук волейбольного мяча из николаевского "далекого парка детства".
